Воздух в комнате густеет от удушливой опеки, подчеркивая ледяную пропасть между ними, пока он продолжает смотреть сквозь мать, одержимый лишь тенями собственных недостижимых грез. Её лицо внезапно искажается: привычная покорность гаснет, уступая место маниакальному блеску в глазах. С пугающим экстазом она начинает деформироваться, раздуваясь в гротескную, пульсирующую массу, которая заливает пространство, превращая её человеческую оболочку в монструозную приманку, призванную наконец вырвать его из транса и заставить с ужасом сфокусироваться лишь на ней.
