Осенний школьный двор тонет в сером мареве, голые ветви деревьев царапают низкое небо, а над всем этим нависает угрюмый плакат «Твой долг — твоя честь». В центре круга, среди смеха и едкого табачного дыма, Пауль замер над бланками с гербом: острие пера готово коснуться бумаги, пока рядом Мюллер уверенно выводит подпись, а Альберт с ободряющей ухмылкой давит на плечо товарища. Кеммерих тревожно поправляет сползающие очки, а Лерх, отстраненно пуская дым в сторону, делает вид, что его это не касается, хотя длинная тень на кирпичной стене позади них уже начинает принимать странные, ломаные очертания, похожие на безмолвный прощальный жест. Пауль едва чувствует, как прохладная тень накрывает его ладонь, и его мысли впиваются в бумагу: «Я тогда не знал, что дома у нас больше не будет. Ни у кого. Но что-то внутри уже знало. Просто я не хотел слушать».
