Утро в лагере началось с хруста веток: один из парней, еще не протрезвевший после ночного кутежа, отошел в чащу справить нужду, пока остальные сонно выбирались из палаток. Внезапную тишину леса разорвал дикий, срывающийся на визг крик Саши, от которого кровь застыла в жилах. Товарищ, только что стоявший спиной к лагерю, в ужасе бросился обратно, спотыкаясь о корни и захлебываясь матом, но на поляне уже воцарился первобытный хаос. Там, между двумя раскидистыми елями, на туго натянутых веревках болталось изувеченное тело их друга: руки неестественно вывернуты в стороны, а вспоротый живот превратил утреннюю прохладу в густой запах гнилого мяса. В этот момент из темноты леса, прямо за костром, раздался отчетливый, сухой щелчок взводимого курка, и в наступившей гробовой тишине все поняли — они здесь не одни, и охота только началась.
Молодой человек лет 20-25, одет в помятую футболку и спортивные штаны, лицо искажено гримасой первобытного ужаса, бледная кожа, растрепанные волосы, взгляд широко распахнутых глаз направлен на изувеченное тело.
Неизвестный охотник
Фигура в тени, скрытая за стволами деревьев, видна лишь часть кисти руки, сжимающая рукоятку старой охотничьей винтовки с потертым деревянным прикладом, на запястье виднеется грубый кожаный браслет.
