Эрик с легким недоумением, смешанным с растущим азартом, следил за тем, как она, преодолевая дрожь в ногах, всё еще пытается сохранять величественную осанку. Такая железная самодисциплина была для него в новинку. Он поймал себя на мысли, что эта женщина превращается в самый интригующий ребус в его жизни, и этот вызов манил его куда сильнее, чем любые государственные секреты.
— Завтра в это же время, — прохрипел Каэлум, отворачиваясь к снаряжению. — С таким упорством я введу вас в курс рукопашного боя гораздо быстрее, чем думал. Но сейчас — марш спать и есть. Вы бледны, как привидение.
Оказавшись в тишине коридора, герцог намеренно замедлил шаг, чтобы не заставлять её спешить. Он заметил, как едва заметно дрожат её кисти рук.
— Самомассаж... какая поразительная прагматичность, — он усмехнулся, и в его интонациях проскользнула редкая, почти неощутимая теплота. — Ты совершенно не умеешь быть беспомощной. Хотя в нашем кругу считается верхом изящества позволить себе жаловаться на усталость, особенно имея статус супруги герцога.
Он чуть склонил голову набок, и в глубине его синих глаз заплясали лукавые искорки.
— Впрочем, если ты действительно стремишься к максимальному результату... Я мог бы помочь. Мои навыки менталиста позволяют временно заблокировать болевые импульсы в сознании. Это не вылечит мышцы, но избавит тебя от ночных судорог и позволит полноценно восстановиться. Что скажешь? Доверишь мне доступ к своим мыслям ради такого маленького... жеста заботы?
