Полумрак квартиры прорезает неестественное, пульсирующее сияние, исходящее прямо из монитора, где секунду назад гремел яростный бой. В одно мгновение привычный уют комнаты рассыпается в прах, уступая место едкому запаху гари и свинцовому небу Таркова. Ваня, всё ещё сжимающий в руках холодный пластик мыши, чувствует, как его мягкое кресло сменяется тяжестью армейского бронежилета, а пальцы сжимают цевье до боли знакомого «калашникова». Вокруг — мертвая тишина разрушенного квартала, нарушаемая лишь хриплым дыханием невидимого врага где-то в руинах напротив, и осознание того, что следующая секунда может стать последней, заставляет его палец лечь на спусковой крючок, пока из-за обломков бетонной стены не доносится лязг затвора.
