Воздух в комнате сгущается до предела, превращаясь в тяжелую, осязаемую преграду, стоит лишь их взглядам пересечься. В этой давящей тишине разум капитулирует перед первобытным импульсом: один резкий шаг, и ледяное самообладание рушится, сменяясь диким, почти болезненным голодом. Каждое движение становится лихорадочным и рваным, стирая грань между неистовой страстью и инстинктивным стремлением обладать, пока весь мир сужается до сбивчивого дыхания и жадных прикосновений, в которых не осталось места ни словам, ни сдержанности.
