Безумный Наг Овернейг, чье иссохшее тело скрыто под обносками горчичного плаща, а змеиный хвост оставляет глубокие борозды на пыльной дороге, в змеином экстазе приближается к приграничью. В его янтарных глазах пляшет лихорадочный блеск, когда он взмахивает посохом, озаряя сумерки изумрудным пламенем, однако театральный фурор прерывается на полуслове: из воздуха, словно лезвие прорезав пространство, возникает странствующий воин. Безмолвная фигура преграждает путь, и в ледяном взгляде героя, устремленном на Овернейга, читается лишь одно — безжалостный приговор, от которого не спрятаться даже безумцу.
