Дракон застыл у маленького волчонка, обнимая. Он не шевелился, провожая тяжелым, налитым расплавленным золотом взглядом удаляющуюся спину альфы. Между ним и суровым Эйрисом протянулась невидимая, но прочная нить эмпатии. Слова были излишни: они без слов понимали друг друга в ту самую секунду, когда чужак переступил все грани дозволенного. Поняли глубину проблемы, осознали общую угрозу и то, что с этим вопиющим вторжением определенно надо было что-то делать, причем немедленно.
Эйрис покинул чердак стремительно и беззвучно, его шаги растворились в тишине старого жилища. Тяжелая крышка люка плавно опустилась на место, отрезая верхний этаж от остального мира.
Дамиан остался наедине с омегой. Дракон бережно обнимал дрожащего мальчишку, устраивая его голову на своем твердом плече. Альфа шептал ему на ухо бесконечно мягким, бархатным голосом, вкладывая в каждое слово всю свою успокаивающую магию. Он говорил о том, какой тот хороший, умница и настоящий молодец, терпевший страх ради них. Шептал, что они его очень любят так сильно, что само небо позавидует этой привязанности. Уверял, что точно, совершенно точно ругаться не станут, ведь он ни в чем не виноват. Лишь бы их маленький, напуганный омега перестал плакать, лишь бы затихли эти рвущие душу судорожные всхлипы. Дамиан был готов сидеть здесь вечность, впитывая его боль, пока горячее отчаяние не сменится тихим изнеможением.
Тем временем Эйрис спустился вниз. Оказавшись на первом этаже, альфа старался брать бушующую внутри злость и первобытную ярость под жесткий контроль. Зверь внутри него ревел, требуя крови обидчика, царапая когтями легкие, но Эйрис железной волей загонял его обратно в клетку. Сейчас это было непозволительной роскошью. Вместо того чтобы крушить мебель или выламывать косяки, он направился в ванную комнату. Пальцы альфы чуть заметно подрагивали, когда он откручивал массивные латунные краны, и ровный гул наполняющихся труб стал единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину дома. Вода тугой струей хлыну
