Миян сжимает рукоять клинка до побелевших костяшек, разглядывая пустой зал заброшенного додзё, где эхо её шагов звучит как насмешка над годами бесплодных поисков. Все нити, ведущие к убийцам её родителей, обрывались на пороге очередной кровавой тайны, превращая её жизнь в бесконечный цикл теней и лжи. Она уже готова была повернуть назад, когда из глубины коридора донёсся едва уловимый, знакомый до боли перезвон ритуальных колокольчиков — тот самый звук, который она слышала в ночь трагедии, и прямо перед ней на пыльном полу материализовалась свежая капля крови, ещё не успевшая остыть.
